Большие проблемы маленького народа

 Сегодня большой праздник маленького народа – Международный день саамов. К сожалению, тенденция последних лет в нашем регионе такова: вспоминают коренной малочисленный народ  только по праздникам. И очень формально: выставки, семинары, презентации. Или концерты, в которых участвуют представители всех этносов, проживающих на территории Мурманской области. Вот и этот год исключением не стал: шесть с лишним страниц мероприятий по всей области наглядно демонстрируют формальный подход. О том, чем живет коренной народ Кольского полуострова, Северпост побеседовал с Валентиной Совкиной, руководителем саамского парламента Кольского полуострова:

- Какова сегодня численность саамов в регионе, и какие есть тенденции по ее изменению?

- На протяжении долгих лет мы говорили о том, что около 2000 – стабильная цифра. Но в последнее время отмечается рост смертности. Так, перепись 2002 года зафиксировала более 1700 саамов, а перепись  2010 года  - более  1500 человек.

- В чем причина? Уезжают в станы Баренцрегиона?

 - Повышение смертности. Для нашего небольшого народа убыль в 200 человек – серьезная потеря. Тем более что уходят носители саамского языка, традиционных навыков. На мой взгляд, основная причина - низкий уровень жизни  и  плохие социальные условия.  Мы часто слышим: вам дают льготы, квоты, финансирование, но это значит, что нас должно стать больше, а мы наблюдаем обратный процесс.

 - Если говорить о квотах на лов рыбы, как работает этот механизм?

- Здесь есть целый ряд проблем.  У общин нет своих рыбопромысловых участков. Чтобы принять участие в конкурсе, нужны деньги. Мы говорим о том, что  есть общины, которые из года  в год хотят работать  только с рыбным хозяйством  – «Умба», например. Эту общину нужно поддерживать,  чтобы она могла судно иметь и рыбообрабатывающее  предприятие. А то получается: мы вам квоту даем, а вы ее реализуйте, как можете.

- И как получается?

- Получается, что идут накладки.  Традиционное  рыболовство подразумевает лов рыбы для личного потребления, но ведь  общине надо обеспечивать себя, надо зарабатывать деньги на элементарные нужды. А значит, общину нужно трансформировать в некую в бизнес-структуру, а это уже получение права на лов на общих основаниях.  Плюс ежегодная эпопея с оформлением квот. Мы уже несколько раз просили администрацию создать единый реестр тех, кто получает квоты из года в год. Ведь не там поставили закорючку – и люди не получили квоту. Оформление бумаг для нас – страшная головная боль.

- Что касается второго традиционного саамского промысла, как обстоят дела с оленеводством?

- Мы наблюдаем сокращение поголовья оленя в сравнении с прошлыми годами. Мы близки к порогу, когда  надо говорить о введении моратория на убой не только дикого, но и домашнего оленя. Почему-то  сформировано неверное представление об этой мере, что мораторий означает  лишение финансовой  поддержки. Но это не так, субсидия дается на голову оленя. Если бы не сдавалась мясо, но субсидирование шло, можно было бы достичь приемлемой численности поголовья.  

- А такая мера вообще когда-либо вводилась?

- Да, после Великой Отечественной войны, когда поголовью были нанесены колоссальные потери,  Сталин ввел мораторий на убой оленей.  Тогда поголовье подняли за три года.   

- Сокращение поголовья – единственная проблема оленеводов?

- Условия быта – вторая проблема. Семья ушла из оленеводческих  бригад, женщины ушли из тундры, соответственно, меняется образ жизни и обслуживание быта оленеводческих бригад, оленеводы стремятся вернуться домой. Необходимо оборудовать базы и доставку людей в стойбище. Раньше были вертолеты и вездеходы, но сейчас это очень дорого. Путин говорил о  необходимости поднимать сферу малой авиации. Если бы связать с нашими проблемами  – было бы хорошо. Если бы у каждого совхоза  был вертолет для обслуживания оленеводов, это решило бы большую часть проблем.  

- Интерес у молодежи к народным промыслам теряется?

- Получается, что так. И у нас есть грустный пример того, как это сказывается на нашем быте: сегодня саамское рукоделие приравнено к сувенирной продукции, мехового пошива нет. Но в тундре оленеводы по-прежнему надевают малицы, потому  что ничто не защищает от холода лучше.  Но практически нет мастериц, которые шили бы их правильно, как, например, делала это моя мама.